Водицы,   это  примерно  пятнадцать
километров,  и  все лесом.  Он  выпустил его там,  в  лесу,  и
пугнул.
   Тит явился домой через неделю, очень голодный, запуганный и
несчастный.
   Дед пришел в ярость, посадил Тита в мешок, повез через весь
город на Демидовку и выкинул там, в Голосеевском лесу.
   Оттуда Тит  явился только через три  месяца,  с  оторванным
ухом,  перебитой лапой --  ему  ведь  пришлось идти через весь
огромный город.  Но после этого дед оставил его в покое. Когда
потом  мне  попалась потрясающая повесть Брет  Гарта о  кошке,
которая через  города и  реки  упрямо идет  к  тому  мусорному
ящику, где когда-то родилась, я верил каждому слову.
   Наш Тит, хотя и приучился прятаться от фашистских самолетов
в "окопе", все же в политике не разбирался совершенно. Он был,
так сказать, самым аполитичным из всех нас, а напрасно, потому
что новая жизнь существенно касалась и его.

   Вот какими мы  были к  приходу фашизма и  вообще к  приходу
войны:  незначительные,  невоеннообязанные,  старики, женщина,
пацаненок, то есть те, кому меньше всего нужна война и которым
как назло, как раз больше всего в ней достается.
   Впрочем,  если вы  думаете,  что  дальше эта  повесть будет
показывать: вот, мол, смотрите, как от войны страдают женщины,
дети и  старики,  --  то  вы  ошибетесь.  Хотя бы потому,  что
доказывать это никому не нужно.  Конечно, здесь много личного,
но меньше всего,  я  подчеркиваю,  меньше всего здесь ставится
цель рассказывать о всяких личных передрягах.
   Эта книга совсем о другом.

   -- Что это за медали? -- спросил дед, разглядывая газету.
   Целую  страницу  занимала  "Борьба  украинского народа"  --
исторический обзор с  портретами-медальонами князя Святослава,
княгини  Ольги,  Владимира Крестителя,  Богдана  Хмельницкого,
Мазепы, Шевченко, Леси Украинки и Симона Петлюры.
   -- И от Шевченко не отказываются? -- удивился Дед.
   -- Да.
   -- И Богдан?
   -- И Богдан.
   -- Чудно!  Мазепа...  Петлюра... -- Дед озадаченно погладил
бороду.