оралловыми.  Она  блистала  красотой.
Отличалась от других девушек и тем, что видела только в инфракрасном  свете,
с семи с половиной тысяч ангстрем до миллиметровых волн. Видела  тепловые  и
радиоволны, электромагнитные поля.
   Оливия Престейн вела Гранд  Леви  -  утренний  прием  в  своей  гостиной.
Девушка восседала на парчовом троне под  охраной  дуэньи,  управляя  двором,
непринужденно беседуя с десятками мужчин и женщин, заполнявших  салон.  Дочь
Престейна  казалась  изысканной  статуей  из  мрамора  и  коралла,   сверкая
смотрящими, но незрячими глазами.
   Гостиная представлялась ей пульсирующим клубком тепловых излучений  -  от
горячих вспышек до прохладных теней. Она видела слепящие  магнитные  рисунки
часов, огней и телефонов. Распознавала людей по характерным тепловым  узорам
их  лиц  и  тел.  Видела  электромагнитный  ореол  вокруг  каждой  головы  и
пробивающееся сквозь тепловой фон тела сверкание вечноизменяющегося нервного
и мышечного тонуса.
   Престейн не обращал внимания на свиту артистов, музыкантов  и  хлыщей,  с
удовольствием отметив присутствие именитостей. Сирс-Робука,  Жиллета,  юного
Сиднея Кодака, который однажды станет Кодаком из Кодаков, Бьюика из  Бьюиков
и  Р.Мэси  XVI,  главу   могущественного   клана   Сакс-Гимбелей.   Престейн
засвидетельствовал почтение дочери, покинул дом и  в  запряженной  четверкой
карете направился в свою деловую штаб-квартиру, на Уолл Стрит  99.  Кучер  и
грум носили ливреи с красно-черно-синей эмблемой дома Престейнов. Черное "П"
на ало-голубом поле считалось одним из самых древних и благородных знаков  в
социальном  регистре,  соперничая  с  "57"  клана  Гейнца  и  "РР"  династии
Роллс-Ройсов.
   Нью-Йоркские  джантеры  хорошо  знали  главу  клана  Престейнов.   Седой,
красивый, мужественный, безупречно одетый, с несколько старомодными манерами
Престейн из Престейнов  был  воплощением  социальной  элиты.  Он  стоял  так
высоко, что нанимал  кучеров,  грумов,  конюхов  и  лошадей  для  исполнения
функций, ко