обошелся,  -  заметил
Аркадий. - Ты его оскорбил.
 - Да,  стану я  их  баловать,  этих уездных аристократов!  Ведь это все
самолюбивые,  львиные привычки,  фатство.  Ну,  продолжал бы  свое поприще в
Петербурге,  коли уж такой у него склад...  А впрочем,  Бог с ним совсем!  Я
нашел довольно редкий экземпляр водяного жука,  Dyticu margiatu, знаешь?
Я тебе его покажу.
 - Я тебе обещался рассказать его историю, - начал Аркадий.
 - Историю жука?
 - Ну полно,  Евгений.  Историю моего дяди.  Ты увидишь, что он не такой
человек,  каким  ты  его  воображаешь.  Он  скорее  сожаления  достоин,  чем
насмешки.
 - Я не спорю да что он тебе так дался?
 - Надо быть справедливым, Евгений.
 - Это из чего следует?
 - Нет, слушай...
 И  Аркадий рассказал ему  историю своего  дяди.  Читатель найдет  ее  в
следующей главе.


VII

 Павел Петрович Кирсанов воспитывался сперва дома,  так же как и младший
брат  его  Николай,  потом  в  пажеском  корпусе.  Он  с  детства  отличался
замечательною красотой  к  тому же  он был самоуверен,  немного насмешлив и
как-то забавно желчен -  он не мог не нравиться.  Он начал появляться всюду,
как только вышел в офицеры. Его носили на руках, и он сам себя баловал, даже
дурачился, даже ломался но и это к нему шло. Женщины от него с ума сходили,
мужчины называли его фатом и втайне завидовали ему. Он жил, как уже сказано,
на одной квартире с братом,  которого любил искренно, хотя нисколько на него
не походил. Николай Петрович прихрамывал, черты имел маленькие, приятные, но
несколько грустные, небольшие черные глаза и мягкие жидкие волосы он охотно
ленился,  но и  читал охотно,  и  боялся общества.  Павел Петрович ни одного
вечера  не  проводил  дома,  славился смелостию и  ловкостию (он  ввел  было
гимнастику в  моду  между  светскою молодежью) и  прочел всего  пять,  шесть
французских книг.  На  двадцать восьмом году от  роду он  уже был капитаном
блестящая карьера ожидала его. Вдруг все изменилось.
 В то время в петербургском свете изредка появлялась же