егда... всегда... и
навсегда..."
     - Мэри, послушай...
     "Линк, зачем же говорить? К чему слова? Невыносимо, когда между  нами
стоят слова".
     "Ты мой друг, Мэри. Навсегда. Я разделю с тобой все свои горести. Все
радости".
     "Но не любовь".
     "Нет, не любовь, моя голубка. Не надо так терзать  себя.  Все,  кроме
любви".
     "Но у меня - пусть бог меня помилует - хватит любви и для двоих".
     "Пусть бог помилует обоих нас,  но  для  двоих  нужно,  чтобы  любили
двое".
     "Все эсперы должны жениться до сорока лет. Этого  требует  устав.  Ты
знаешь, Линк".
     "Знаю".
     "Мы дружны. Женись на мне, Линкольн. Дай мне год, я больше не  прошу.
Один короткий год, чтобы любить тебя. Я не стану тебя удерживать. Я отпущу
тебя. Тебе не придется меня ненавидеть. Милый, как  мало  я  прошу...  как
мало у тебя прошу".
     Зазвенел звонок. Пауэл растерянно взглянул на Мэри.
     - Гости, - пробормотал он и поставил чувствительный элемент звонка  в
положение "Открыто". В ту же секунду Мэри направила более мощный  импульс:
"Закрыто". Сигналы сложились, дверь осталась закрытой.
     "Сперва ответь мне, Линкольн".
     "Я не могу ответить так, как тебе хочется".
     Опять звонок.
     Он крепко взял ее за плечи и, не отпуская, очень пристально посмотрел
ей в глаза.
     "Ты вторая. Загляни в меня как можно глубже. Что у меня в мыслях? Что
на сердце? Каков мой ответ?"
     Он снял все блоки. Образы,  чувства,  мысли  с  грохотом  ринулись  и
закружили ее в жарком и грозном водовороте... Она и боялась, и замирала  в
радостном ожидании, но...
     - Снег. Мята. Тюльпаны. Тафта,  -  произнесла  она  устало.  -  Идите
встречать  гостей,  мистер  Пауэл.   Я   приготовлю   вам   канапэ.   "Это
единственное, на что я пригодна".
     Пауэл поцеловал ее, потом прошел  через  гостиную  и  отпер  парадную
дверь. Тотчас же в дом ворвался сверкающий, искрометный невидимый поток, а
вслед за тем вошли и гости. Началась вечеринка эсперов.

                          Право