се  отпрянул.  Толпа  поклонников,   окружавшая   Лелу,
одобрительно загудела. Осыпаемая дождем розовых лепестков и фиалок на всем
пути, она проследовала от форума к храму Весты.
     Перед  алтарем  она  преклонила  колени,  вознесла  молитву,  бросила
крупинку ладана в пламя на алтаре и  скинула  одежды.  Она  оглядела  свое
прекрасное тело, отражающееся в серебряном зеркале, и вдруг  почувствовала
мимолетный приступ ностальгии. Лела надела серую блузу и серые  брюки.  На
кармане блузы виднелись буквы: "Госп. США".
     Она еще раз улыбнулась алтарю и исчезла.
     Появилась она в палате-Т армейского госпиталя, где ей тут же  вкатили
полтора кубика тиоморфата натрия.
     - Вот и вторая, - сказал кто-то.
     - Надо еще одного.


     Джордж Хэнмер сделал драматическую  паузу  и  скользнул  взглядом  по
скамьям оппозиции, по спикеру, по серебряному молотку на бархатной подушке
перед  спикером.  Весь  парламент,  загипнотизированный  страстной   речью
Хэнмера, затаив дыхание ожидал его дальнейших слов.
     - Мне больше нечего добавить, - произнес, наконец, Хэнмер. Голос  его
дрогнул. Лицо было бледным и суровым. - Я буду сражаться за этот  билль  в
городах, в полях и деревнях. Я буду сражаться за этот билль до  смерти,  а
если бог допустит, то и после смерти. Вызов это или мольба,  пусть  решает
совесть благородных джентльменов, но в одном я  решителен  и  непреклонен:
Суэцкий канал должен принадлежать Англии.
     Хэнмер уселся. Овация! Под гул одобрения он  протиснулся  в  кулуары,
где Гладстон, Каннинг и Пит останавливали его, чтобы пожать ему руку. Лорд
Пальмерстон холодно взглянул на Хэнмера, но Пэма  оттолкнул  подковылявший
Дизраэли - этот был сплошной энтузиазм, сплошной восторг.
     - Мы завтракаем в Тэттерсоле, - сказал Диззи. - Машина ждет внизу.
     Леди Биконсфильд сидела в своем "роллс-ройсе" возле  парламента.  Она
приколола к лацкану Дизраэли первоцвет и одобрительно потрепала Хэнмера по
щеке.
     - Вы, Джорджи, проделали большой путь с тех пор,