обого аристократа Дэдлока или
даму-патронессу,  просвещающую  светом  евангелия  обитателей  тихоокеанских
островов, а на общественные анахронизмы, поддерживаемые реакционным классом,
и буржуазную филантропию, показанную в сопоставлении с нищетой и невежеством
общественных низов большого капиталистического города. "Тяжелые времена"  не
сатира на Гредграйнда или Баундерби - типичных  представителей  определенных
слоев тогдашней  буржуазии,  -  а  сатирическое  изображение  всей  практики
промышленной  буржуазии,  ставшей  фактическим  хозяином   капиталистической
Англии. Наконец, "Крошка Доррит" не сатира на Мердлей и Спарклеров, а мощное
сатирическое  обличение  коррупции  и  бюрократизма,  царящих  в  английском
государственном аппарате  (Полипы  и  Министерство  Околичностей),  смыкания
землевладельческой аристократии с финансовыми магнатами,  управляющими  всей
общественной и государственной жизнью страны.
     При всей сатирической остроте романов 50-х годов, при всем том,  что  в
них наблюдается углубление критического  реализма  Диккенса,  те  же  романы
наиболее противоречивые из всех произведений великого писателя.
     Вещи переставали укладываться в те простые и готовые схемы, за  которые
писатель еще недавно настойчиво держался. В мировоззрении  Диккенса  уже  не
было места прежней уверенности в  закономерности  конечной  победы  Добра  и
Справедливости над Злом.
     Писателю-реалисту, который был свидетелем событий 10 апреля 1848 года в
Англии и современником июньских  дней  во  Франции,  трудно  было  сохранить
уверенность  в   конечной   удовлетворительности   всего   существующего   и
возможности    переделать    мир    путем    "рождественской     проповеди".
Действительность перестала быть  понятной  и  простой,  какой  она  казалась
автору "Записок Пиквикского клуба" и даже "Николаса Никльби".
     В  "Крошке  Доррит"  Диккенс  прямо  говорит  о  возможной   катастрофе
британского корабля, который со всех сторон облепили  полипы.  Он  призывает
бр